Житейские истории, написанные фломастерами » Фломастерами про заграницу

Сказавши «А», говори и «Б»

Владислав Губенко — Thu, 02 Feb 2012 15:32:18 +0000

Что же, придется оправдываться, хотя чертовски не люблю это делать. Оправдание, на мой взгляд, – признание своей вины, а я таковым себя не ощущаю. Ну, да, неудачно помянул добрым словом Шарикова, было дело. Хотя, если бы не плохая родословная, то из собаки вышел вполне нормальный и добропорядочный гражданин. (Да мало ли мы видим таких граждан вокруг себя?!)
Ладно, попробую реабилитироваться, дистанцировавшись от Полиграфа Полиграфовича. И расскажу я вам одну историю, произошедшую на моих глазах в … ну, конечно же, в Бельгии! Это абсолютно не горит о том, что она не могла произойти у нас, но, все же, случилось это там, а не здесь.
Я любил гулять по Антверпену, особенно вечером, когда народ после рабочего дня отдыхал, бесцельно прохаживаясь по старинным улочкам, посиживая в уютных летних кафе на три столика, заглядывая в симпатичные витрины сувенирных лавок и магазинчиков с различными вкусностями. Признаюсь: во многом я страдаю оттого, что не могу найти такие места в своём городке, нет их здесь! У нас есть большие проспекты, длинные широкие улицы, какие-то клубы и парки, но нет уюта и умиротворения, таких мест, где душа отдыхает и даже иногда поёт.
Я бродил по улицам вместе с праздношатающейся толпой, глядел по сторонам, отчего-то улыбался, как, впрочем, и все вокруг. Наверное, когда у человека хорошо на душе, он всегда глупо улыбается.
Атмосфера общего спокойствия и уважения друг к другу поражала своей непоколебимостью. Сейчас вы поймёте, что я имею в виду.
Я подошел к весьма примечательному цветочному магазинчику. Внутри него и вокруг его входа все было обставлено различными сосудами, в которых то ли в воде, то ли в специальной жидкости (говорят, это обыкновенный уксус) были красиво разложены какие-то травы, цветы, даже овощи и фрукты. Надо сказать, европейцы очень любят заниматься украшательством своего жилища вот такими икебанами. Сосуды были самой разнообразной формы и размеров – от одного до нескольких десятков литров.
Я стоял и разглядывал красоту в банках, склянках и бутылках. Народу вокруг было немало. Вдруг произошло следующее: к магазинчику подошла семейная пара с маленькой, лет четырех-пяти, девчушкой. Она оказалась весьма любознательной, желавшей потрогать всё своими руками. Я с ужасом увидел, как ребёнок подбежал к одной из самых больших бутылок литров на десять, неуклюже до неё дотронулся, да так сильно, что та, покачавшись, упала на землю и с грохотом разлетелась на куски. Фонтан брызг, куски стекла, содержимое разбитой бутылки на тротуаре и ревущая девочка – картина не для слабонервных.
Через мгновение появился продавец, пожилой дородный бельгиец с богатыми усами и бородой. Ну, подумал я, сейчас начнётся самое интересное. И, действительно, началось!
Продавец улыбался во все 32 зуба, похоже, его больше всех забавляло происшествие. Чтобы успокоить девчушку, он что-то давал ей в руки и говорил какие-то добрые слова. Родители тоже улыбались, приветливо общаясь с продавцом. Так продолжалось до тех пор, пока виновница происшествия не пришла в себя и тоже радостно не заулыбалась.
Ну, вот, собственно, и все.

А потом я шёл домой и думал: отчего эти люди такие странные? Что в них есть такого, чего нет в нас? И не мог найти ответа! Может, потому, что «всё у них как на параде, салфетку – туда, галстук – сюда, да «извините», да «пожалуйста-мерси»? Не знаю…

На улице никого, а вокруг тишина…

Владислав Губенко — Sun, 29 Jan 2012 13:25:42 +0000

Как известно, человек – тоже животное. Но до конца не определено, к какому типу его относить: то ли к стадному, то ли к одиночному. Я же больше склоняюсь к первому – ничто так благотворно не влияет на душевное равновесие человека, как чувство стадности, когда, как говорится, плечом к плечу что-то делается или, наоборот, не делается. Особенно сильно это проявляется в городах, где люди обречены жить одним большим стадом. И они настолько сильно к нему привыкают, что если вдруг по каким-то причинам из стада выпадут, то могут запросто впасть в панику, ибо нет ничего хуже, чем одиночество.
Попал в такую ситуацию и я, и произошло это в Бельгии.
Будучи там на стажировке, я и трое моих товарищей посещали занятия по английскому языку, проходившие в одном из институтов Антверпена. На занятия мы приходили четыре раза в неделю, строго по расписанию, обучаясь вместе с бельгийскими студентами.
Одно из наших занятий приходилось на первую пару четверга (ох как тяжко было тащиться через весь город к восьми часам утра, да еще в мерзопакостную погоду). Занятия мы не пропускали, посещая их вовремя и в полном составе.
Однажды, в один из четвергов мы, тяжело встав и уныло собравшись, потопали к восьми часам утра в институт. Вроде бы, все было, как обычно. Правда, слегка настораживало малое количество людей вокруг, но мы, ввиду своего хронического недосыпания, особого значения этому не придали. Забравшись в практически пустой трамвай, тут же задремали – путь предстоял неблизкий.
Добравшись до своей остановки, мы вышли и побрели к институту, до которого неспешным ходом составляло еще около десяти минут. И, опять же, ничего особенного мы не наблюдали, за исключением очень малого количества людей вокруг. Впрочем, часы показывали 7.45, поэтому, наверное, не стоило особо удивляться.
Наконец, мы пришли. Институт размещался в старинном здании, вход в него начинался с огромной, массивной, деревянной двери. Как обычно, я взялся за ручку, потянул, и … не смог открыть дверь. Каждый из нас пробовал потянуть, но из этого ничего не вышло – дверь была заперта.
На часах 8.00, вроде бы, начало занятий, а мы все еще топтались возле входа в институт. Но самое интересное заключалось в том, что кроме нас там никого не было – не спешащих на занятие студентов, не преподавателей, многие из которых, кстати, приезжали на работу на велосипедах. Никого! Нас, наверное, уже это должно было насторожить, но все правильно – на календаре четверг, вполне рабочий день. Но почему же институт закрыт и никто не спешит на занятия – в толк взять не могли.
Переминаясь с ноги на ногу, мы стояли и ждали, чего – никто из нас сказать не мог. Благо на нашу радость вдалеке появился прохожий, двигающийся в нашу сторону – вот, у кого мы и узнаем, в чем же тут подвох!
Оказалось, мы попали в дурацкое положение: хоть это был и четверг, но и, одновременно с этим, национальный бельгийский праздник, а, следовательно, и выходной. Фу-ты, Господи! А мы уж стали переживать, думая, что кроме нас в городе никого не осталось. Честно говоря, холодок в груди слегка беспокоил, так как своего стада мы не обнаружили.
Не, нам без стада нельзя, тревожно и неуютно без него. Я люблю свое стадо.

Наши за границей

Владислав Губенко — Fri, 13 Jan 2012 10:31:07 +0000

Вот, сижу и думаю – то ли написать веселую историю, то ли грустную, то ли серьезную, то ли очередную фигню. В конце концов, решил – возьму всё, да и объединю!
Настроение на нуле (причин этому немало, как объективных, так и субъективных), мерзавцы не рассосались (сами собой, как очень бы хотелось), погода мерзопакостная (лондонские сопли). Так зачем же еще более усугублять проблему? Поэтому решено – повеселимся!
Итак, наши за границей – как это происходит на самом деле. Пишу, основываясь на своем опыте (я, все-таки, еще наш), плюс разбавляя байками своих друзей (Кирилл, привет!).
Начну с затравки. Недавно получил письмо от родственников-россиян, которые побывали в Германии у своего сына (моего братишки). Все письмо пересказывать не буду, – оно личного плана, – но фразу своего дядьки приведу, причем без купюр, так, как она была написана изначально: «….были у них в августе. Жизнь, …., не сравнить с нашей, б….! Других слов нет!». Вот так, просто и без затей – вместо слов точки, а за ними, сами понимаете, что.
Я бы, кстати, тоже мог добавить, например, вот так: «…., жизнь там, …., ну просто, …., я, …., не могу понять, …., как можно так, …., жить, …!».

А теперь моя история про бутылку пива. Случилась она где-то через неделю после того, как мы прибыли в Антверпен. Основным местом половничества нашей компании сразу же стал центральный супермаркет Антверпена, называемый «Гранд Базар» (Grand Bazaar). Вот видите, у них, оказывается, тоже есть базары!
К нему мы привыкали постепенно, ибо, если сразу же окунуться в атмосферу тамошних супермаркетов (которые действительно являются таковыми, ибо набор товаров не ограничивается списком из двадцати-тридцати наименований, как это происходит в наших «суперпупермаркетах»), то можно просто сойти с ума. Кстати, определить таковых сошедших несложно: бродя меж бесконечных прилавков, можно заметить странные личности с абсолютно круглыми немигающими глазами и забитой до отвала тележкой. Уверен – это наши, впервые вошедшие в рай.
Итак, в первый раз попав в супермаркет, мы прошлись всего лишь вдоль нескольких прилавков из сотни, ограничившись приобретением только самого необходимого – хлеба, лапши (у них это называется «паста»), сарделек и молока. Слушайте, а много ли надо нашему человеку за границей?! Думаю, излишества – это не наш метод прозябания нашей очень счастливой жизни. Увы, европейцы этого не понимают. Дураки же!
Но постепенно мы стали развращаться, уходя все дальше и дальше, вглубь прилавков, которые, кстати, никем не охранялись. Глаза наши привыкали к изобилию и разнообразию, и нам уже захотелось вкусить буржуйских еды и питья. И вот так мы, неспешно бродя по супермаркету, подкатили к отделу легких спиртных напитков, коими оказались бесконечные ряды пивных бутылок.
Это сейчас в нашем городке сортов пива аж целых …надцать наименований. Тогда же было только одно – пиво обыкновенное! Кстати, признаюсь – пиво до той поездки не пил, как, впрочем, и все другое, которое крепче слабо сваренного кофе или чая. Не любитель, однако!
Но быть ТАМ и не начать пить – просто глупо! А все потому, что сортов пива в Бельгии, как оказалось, насчитывается более двухсот пятидесяти!
А теперь представьте себе прилавок, на котором расставлено такое богатство. Ох, каких только бутылок и бутылочек там не было: пузатенькие, узенькие, маленькие, крупненькие, с печатями, с рисунками. ЁмАё, как же не утонуть в такой прелести!
Но наш человек не был бы нашим, если бы не выбрал самое лучшее! О, да, мы выбрали двухлитровую стеклянную баклажку! Хе-хе, а вот интересно, кто придумал это ласкающее ухо слово? Баклажка! Как много смысла в этом нежном, чем-то даже схожим из французского, слове. Баклажка…
М-да! Так вот, мы выбрали баклажку, потому что, во-первых, это было по-нашему, т.е. много, во-вторых, дешевле, чем брать по чуть-чуть (экономия для наших там – прежде всего!).
И вот, кто-то из нас уже потянулся за баклажкой, вытащил и стал медленно опускать в корзинку… О, ужас! Так же медленно мы все увидели, что вместе с нашей баклажкой, тянется еще одна, но совершенно мимо корзинки.
Мгновение, и супермаркет потряс взрыв разлетевшейся вдребезги двухлитровой бутылки. Это было круто! Осколки стекла, пена во все стороны, потоки живительной влаги на полу в радиусе пяти метров.
Мы стояли в полной прострации, минуту, две, три, пять. Мы не знали, что делать, впрочем, уже предполагая, какое суровое наказание нас ждет за причинение вреда капиталистическому народному хозяйству. Вокруг никого не было…
Но мы же НАШИ люди! Казалось бы, можно было смыться, как ни в чем не бывало, типа: «А чё? Мы ни чё!». Но наша честность не дала совершить такой подлый и гнусный поступок, недостойный звания «человек из нашего городка». Трое из нас остались охранять все, что осталось от баклажки пива, т.е. следы нашего тяжкого преступления, я же пошел искать служащих супермаркета.
Где-то в районе десятого прилавка обнаружился молодой парень в форменной одежде. Я нерешительно подошел к нему, и, заранее скорчив рожу аля «простите нас великодушно, мы больше не будем», открыто и прямо рассказал про наше преступление.
Реакция парня оказалась странной, как, впрочем, очень многое в том непонятном для нас мире. Было сказано, если дословно перевести на русский язык, следующее: «Ну и что? Что вы хотите?»
Ну, ни фига себе!!! Это он меня спрашивает, что я хочу! Как чего?!! Суда, конечно! И надеюсь на снисхождение и очень маленькое наказание – ведь в первый раз же мы это совершили. Служащий посмотрел на меня, как на идиота (признаюсь, он был прав), повторил: «Нет проблем», равнодушно отвернулся и принялся сортировать товар на полке.
Я пару секунд потоптался на месте, а потом побрел к своей банде. «Бандиты» встретили меня настороженно, в их взглядах читался только один вопрос: «Ну что? Сколько нам дадут?».
Я в последний раз хмуро посмотрел на огромную лужу и стекляшки, торжественно произнес: «Нас оправдали», и пошел к выходу.
С той поры я понял, что решительно ничего не понимаю. Хотя нет, я хорошо усвоил одно: «Жизнь там ….., не сравнить с нашей, б….!»

Продолжение следует

Главное, все-таки, не подарок

Владислав Губенко — Wed, 04 Jan 2012 13:33:52 +0000

Что для нашего человека важнее подарка? Ой, вот только не надо утверждать, что главное – внимание, а не подарок! Не, подарок лучше! Но кроме него есть еще одна штука, которая весьма дорога для наших людей. Ну, поняли, о чем это я?! Да, конечно же, об упаковке!
Иногда бывает так, что обертка или коробка так хороша, что выбрасывать жалко, и потому аккуратно она складывается и кладется в надежное место в шкафу. Для чего? Странный вопрос! Понятное дело, для того, чтобы потом в нее упаковать какой-нибудь уже свой подарок для какого-нибудь знакомого или родственника. В хозяйстве все пригодится!
Кстати, такая бережливость воспитана в нас с самого раннего детства. Помните, как вы, будучи мальчиком или девочкой, бережно разворачивали обертку с подарка на свой день рожденья, боясь хотя бы чуть-чуть ее испортить? А, невзначай порвав, орали благим матом с морем слез. Да, вот такие наши тонкие натуры!
С той поры прошло уже много лет, но коробки от подарков, а так же различных купленных нами бытовых приборов, одежды и т.п., сложенных в наших же шкафах, напоминают о том славном времени.
Короче говоря, упаковка – неотъемлемая часть подарка, и нужно ответственно подойти к ее выбору или изготовлению. Сегодня я в этом убедился еще раз, когда Алишер-ака крайне аккуратно и бережно вырезал из куска золоченого картона коробку. Для чего, я так и не понял, но, в конце концов, была сооружена очень симпатичная упаковкадлячегото, которая, надо сказать, уже сама вполне тянула на подарок. Вы же знаете, как я люблю всякие финтифлюшки, поэтому тут же сфотографировал народное коробочное творчество Алишера

Но это еще не все! Коробка напомнила одну историю, произошедшую со мной и моим другом все в той же Бельгии. Дело было за несколько недель до нашего возвращения домой.
Мы усиленно искали и готовили подарки для своих родных, которых, естественно, очень хотелось удивить, причем, два раза: в первый раз, когда они увидят упаковку подарка, второй – когда увидят непосредственно сам подарок. В принципе, можно было просто подарить, например, маме французские духи, а папе часы. Но, наглядевшись на странных европейцев, заботливо упаковавших свои подарки в красивейшие обертки, мы решили последовать их примеру.
Сделать это оказалось не так уже и сложно. В центре города находился огромный универмаг, на его втором этаже имелось место в виде большого стола, стоявшего возле стены. А на стене.. А на стене были подвешены различные рулоны всякой упаковочной бумаги: золотистой, серебристой, в блестках, в звездочках, в крапинках и т.д. и т.п. А еще на столе в бухточках были разложены различные упаковочные ленточки.
Ну, вот и скажите мне теперь, разве это нормально – разбазаривать красивую упаковку так, чтобы ей смог бесплатно воспользоваться любой человек в универмаге? Нет, ну точно европейцы немного того!
Но мы тоже не лыком шиты: мы с другом не сразу усекли, что можно просто так за даром попользоваться столиком с красивой упаковочной бумагой. Вернее, как осторожные мышата, мы приглядывались, контролирует ли кто-нибудь процесс упаковывания подарков, оглядывались по сторонам, не раз обходили столик. Похоже, все было пущено на самотек, и основной упор делался на сознательность покупателей.
Убедившись в самых добрых намерениях владельцев универмага, мы поняли окончательно, где будем поковать свои подарки. И началась финальная стадия нашей операции.
Купив какой-нибудь подарок в каком-нибудь магазине, мы сразу же торопились в универмаг к заветному столику, чтобы упаковать его в красивую бумагу с обязательным бантиком наверху. Подарков было много, поэтому так происходило почти каждый день. Где-то на пятой ходке, когда мы подошли к столику с подготовленными к упаковке подарками, подошли уже к нам… И это был полицейский.
Бельгийские полицейские очень хорошие – красивые, статные, а самое главное, добрые. Похоже, за нами наблюдали все время наших упаковочных работ. Парень вежливо осведомился о том, где мы купили свои подарки. Мы не юлили и честно признались – в другом магазине. Вот, всегда надо говорить только правду!
Убедившись в нашей честности, полицейский нас пожурил, сказав типа такого: «Ну, ребята, нельзя же так наглеть. Этот столик предназначен для упаковки товаров, которые куплены в нашем универмаге. А вы постоянно заворачиваете в нее своё».
И как вы думаете, что мы ответили? Правильно, мы стали ныть: «Сами мы не местные. Скоро возвращаемся домой, к себе в городок, где таких упаковок отродясь не видели. Мы больше не будем. Вот, доупакуем свои последние подарки и больше здесь не появимся никогда».
Добрый полицейский терпеливо выслушал, вошел в наше нелегкое положение, дал довести начатое дело до конца и проводил до выхода. Больше к этому столику мы не подходили, да нам и не нужно это было – все подарки мы уже купили и завернули в красивую упаковку из того универмага.
Кстати, до сих пор где-то в моем шкафу лежит та бумага, заботливо свернутая в трубочку. Вынуть бы ее, да вспомнить то счастливое время. Впрочем, а вдруг я когда-нибудь вновь подойду к тому самому столику с той самой бумагой – золотистой, серебряной, с блестками…

Город-призрак, или очень страшная история

Владислав Губенко — Thu, 08 Dec 2011 17:04:29 +0000

Говорят, что существуют мертвые города. Стоят дома, весьма хорошие на вид, однако людей никого нет, не в них, не вокруг. Тихо, лишь ветер постанывает в проулках, гоняя мусор по безлюдным тротуарам и дорогам. Вот такие бывают города, страшно, аж жуть. Не хотелось бы мне там оказаться одному.
Впрочем, иногда кажется, что я живу в таком городе. По выходным и праздникам наш городок будто вымирает. Конечно, есть районы, где людей много, они что-то делают, куда-то торопятся. Но есть места, оставленные людьми странным образом – всё, вроде бы, на месте, но вокруг пусто. Идешь по улице, и лишь только твои шаги отдаются глухим топотом в зловещей тишине.
А однажды я попал в еще более страшный, покинутый людьми район. Произошло это осенним воскресным днем в Брюсселе, когда наша компания решила посвятить один из выходных экскурсии по столице Бельгии.
Мы прибыли в Брюссель на поезде часов в 11 утра, вышли из вокзала, – он, кстати, весьма занятный, и я расскажу о нем подробно как-нибудь обязательно, – и побрели, куда глаза глядят. У нас не было заранее продуманного маршрута, мы действительно пошли наобум, впрочем, по Брюсселю можно ходить в любую сторону и все равно будет интересно (об этом я тоже расскажу позже).
Вот так мы шли и шли, постепенно уходя от центра города. Людей становилось меньше, но мы на это, в общем-то, не обращали внимания. А потом, оглянувшись вокруг, поняли – мы значительно отдалились от проторенных туристами популярных маршрутов.
Надо сказать, что за год до этого путешествия, я уже побывал в похожем районе. Нашу делегацию возили по Брюсселю на экскурсионном автобусе, и я хорошо запомнил рассказ гида о Сити – деловой части столицы Бельгии.
Проезжая мимо огромных строений, он нам рассказывал, что в выходные дни жизнь здесь полностью замирает, и вся эта область превращается в затерянный мир – в радиусе несколько километров здесь не встретишь ни одного человека. Тогда-то я особо в это не поверил, да и не представлял себе, что такое возможно. Но год спустя со своими друзьями попал именно в Сити, и произошло это как раз в воскресенье.
Мы по глупости своей зашли в самый центр деловой части Брюсселя. Представьте себе огромные дома, этажей по 20-30, стоящие очень близко друг от друга, пустынные улицы, а вокруг никого, лишь где-то вдалеке слышится гул проезжающих автомашин. Дома – это различные банки, офисы, представительства компаний, сейчас пустые, без людей, поскольку у всех выходной.
У меня возникло чувство какой-то нереальности всего происходящего – вроде бы, я знаю, что город живой, но, судя по окружающей обстановке, все куда-то странным образом пропали. Все равно, что какой-то город-призрак!
Не скажу, что мне стало страшно, но неуютно уж точно, и каждый из нас непроизвольно прибавил шаг, чтобы побыстрее покинуть это место. Дома угрюмо смотрели нам вослед темными пустыми окнами, а ветер гонял под ногами куски каких-то бумажек, газет и целлофановых пакетов.
Наконец, мы вышли к оживленной магистрали, а там уж по ней добрели до многолюдной части города, где было весело и уютно. Но об этом я расскажу в следующей части моих записок про заграницу, эта же история была посвящена исключительно страху. Надеюсь, я вас сильно напугал?

Дыня

Владислав Губенко — Mon, 17 Oct 2011 18:08:40 +0000

Случай с дыней до сих пор сидит у меня в голове. Давно это было, но, часто вспоминая ту дыньку, вновь и вновь невольно улыбаюсь, хотя совесть по-прежнему укоризненно качает головой, ворчливо кряхтя: «Плохо ты поступил, ох как плохо». А я и не отрицаю этого, но тогда мне совершенно не казалось, что поступили мы откровенно по-свински.
Ладно, я расскажу, а вы сами решите, насколько некрасиво выглядит наш поступок, однако, если бы не он, то и истории этой не было, да и дынька та запомнилась бы мне исключительно, как обкусанные корки в мусорном ведре – чего уж может быть банальнее и скучнее.
Итак, все случилось в Антверпене, в квартире, куда нас поселили. Не буду повторяться, поскольку о первых часах пребывания в Бельгии я подробно написал здесь (кстати, таким образом, можно считать, что эта история является продолжением моих записок о втором путешествии за границу), а продолжу с характеристики кухни в нашей съемной квартире.
Кухня была небольшой, но довольно вместительной, такой, что в ней помещалось два холодильника. Правда, если честно, один стоял на другом, и тот, который был сверху и поменьше, не работал, а выполнял роль своеобразного шкафчика. И это, к сожалению, сыграло с нами злую шутку.
Открыв большой исправно работающий холодильник, мы едва не упали в обморок от съестного изобилия, что скрывало его нутро, и места для нашей дыньки там явно не было. Каюсь, дынька сразу же была забыта, но чтобы она не мозолила нам глаза, мы положили ее … ну, понятное дело, в маленький неработающий холодильник.
О, бедная, несчастная и одинокая дыня! С неистовым упрямством мы тащили ее в руках, пересекая международные границы и таможни, держа на коленях все восемь часов лета от нашего городка до Амстердама, а потом еще почти два часа в машине от Амстердама до Антверпена.
Наверняка наша дыня гордилась собой, ведь ни одна ее соотечественница не могла похвастаться таким потрясающим приключением! А теперь… А теперь ее бессердечно положили, можно сказать, бросили в темную, душную темницу неработающего холодильника. И ради чего? Ради какой-то заморской еды, которая даже и близко не сравнится с ароматом и вкусом дынной прелести. Наверняка дыня так думала (черт его знает, а вдруг дыни могут думать?!). Но тогда мы были совершенно другого мнения, беззастенчиво предав свою подругу, о чем теперь я горько сожалею.
День проходил за днем, запасы холодильника постепенно уменьшались, а наши физиономии в такой же пропорции увеличивались в размерах. И через неделю вдруг произошло это – мы вспомнили о своей подружке. Зов родины, по-видимому, сыграл свою роль: вдоволь насытившись заморской едой, нам захотелось родного, настоящего, ароматного.
Мы стали искать дыньку, так как совершенно забыли, куда же ее положили. Наконец, нас осенило – неработающий холодильник! Мы с трепетом и ужасными предчувствиями открыли его дверцу, и … и увидели нашу дыньку, всё такую же прекрасную и душистую. Мы не поверили своим глазам – дыня находилась практически в том же самом состоянии, в котором неделю назад была положена в шкаф-холодильник. Вот, что значит настоящее качество!
Я поблагодарил нашу дыньку за то, что не обиделась на нас, а терпеливо дожидалась момента, когда мы вновь о ней вспомним. Со словами «прости нас, дорогая дынька» я протянул к ней руки, желая вытащить из душной темницы…
Да, такой финал достоин фильмов-ужасов Хичкока! Лишь только я прикоснулся к пышногрудым формам нашей красавицы, я с ужасом и омерзением стал ощущать, как мои пальцы медленно погружаются в липкое, желеобразное нечто. Нет, это была не наша дыня, это был ее труп!
Всё объяснялось просто: дыня в темном месте, при комнатной температуре постепенно созревала, пока окончательно не перезрела, превратившись в водянистую массу, впрочем, сдерживаемую плотной коркой. Ну, а когда я на нее надавил, то всё и прорвало.
Жаль было нашу дыньку, ведь она мечтала о совершенно другом финале, явно не такой конец она себе хотела.
Вот такая житейская история произошла с нами и нашей дыней. Забавно, конечно, но совесть меня мучает до сих пор совсем по другой причине.
Наша дорогая миссис Лив, она встречала нас в аэропорту, везла на машине в Антверпен, селила в квартиру, каждый день приходила к нам в гости, докладывала в холодильник вкусные продукты, и видела нашу дыню, и каждый день наверняка заглядывала в ее темницу. Мне стыдно за то, что мы не догадались отдать дыню миссис Лив, сразу же, как только прилетели.
Что это – жадность, глупость, какое-то наваждение? Я не знаю! Многие человеческие поступки не поддаются логическому объяснению, но совести, увы, легче от этого не становится. Моей, во всяком случае, точно.

Путешествие в Париж (часть 5, последняя)

Владислав Губенко — Thu, 06 Oct 2011 14:12:47 +0000

Я не знаю, то ли мне везет на приключения и события, то ли у меня слишком сильно развито воображение, и я из мухи делаю слона, то ли на самом деле – в любой ситуации, даже самой примитивной, можно найти бесценную жемчужину. Мне страшно представить, что бы было, если я постоянно колесил бы по миру – это ж сколько историй я насобирал бы за время путешествий! Эх, жаль, что мне чертовски мешает частица «бы»… Ну не к месту она, совершенно не к месту!
А утро в Париже началось для нас самым неожиданным образом. В наш сонный мозг внезапно ворвался вопль вдребезги разбитого стекла. Да, это был не звук, а именно вопль, так может разбиваться только что-то большое стеклянное, возможно, огромная витрина, возможно, ящик с бутылками вина, летящий с пятого этажа.
Но что разбилось на самом деле, мы так не поняли и не узнали. Я вскочил с постели, выглянул в окно с высоты четвертого этажа, но ничего разглядеть не смог, хоть уже и было светло. Утренний сон, самый сладкий, был потерян навсегда – мы пробудились окончательно.
И тут я вспомнил о своих ногах. Вернее сказать, ноги сами напомнили о себе жестоким укором о том, что прошлой ночью я их нещадно измучил. О, Господи, пальцы моих ног выглядели точь-в-точь, как баклажанчики с грядки – такие же синенькие и пухленькие. Это стало наказанием мне за мою непредусмотрительность.
Сколько раз мне говорили – для путешествий и длительных прогулок выбирай только удобную обувь, чтобы она не жала и не давила. Ан нет! Не послушал я умных советов!
За полмесяца до поездки я купил в Антверпене симпатичные сапожки, типа мокасин, вот в них я и решил пофасонить в Париже. Новая же обувка, как известно, требует длительной притирки, да еще и маловаты оказались сапожки.
Итак, длительное хождение по Парижу привело к ужасным последствиям – ноги мои совершенно отказывались влезать обратно в эту противную обувь. А другой-то у меня и не было! А идти-то надо было! Пришлось, скрипя зубами и слегка постанывая от боли вновь втиснуть свои распухшие ноженьки в ненавистные сапоги.
Минут через десять вся наша компания собралась внизу в холле отеля. Оба Умида выглядели почему-то сумрачно, я постанывал, Боря все еще пытался проснуться, а миссис Лив с легкой ироничной улыбкой поглядывала на всех нас – уж она-то знала наверняка, что мы делали прошедшей ночью.
Кстати, нас покормили французским завтраком, что несколько скрасило нашу печаль (в тамошних отелях в стоимость проживания включен завтрак). В качестве завтрака нам было предложено: каждому по французской булочке, микроскопические упаковки с повидлом и сливочным маслом, чашка какао. Столики для завтрака стояли в том же самом холле, в небольшом его углублении, а прислуживала нам девушка-администратор. Вот так все просто и без затей!
Наконец, позавтракав и собрав свои пожитки, мы в последний раз окинули взглядом отель, грустно вздохнули и вышли на улицу – у нас был целый день для путешествия по Парижу.
Кстати, выяснилось, почему Умиды выглядели, как тучи перед дождем.
Ну, во-первых, в отличие от нас с Борей, они были крайне раздосадованы тем фактом, что пришлось спать, считай, на одной общей кровати. Но самое главное было следующее: оказалось, что до того, как они вселились в свой номер, в нем проживали двое людей – мужчина и женщина. Причем, как поняли Умиды, проживали они в нем совсем недолго – всего лишь ночь. Что они там делали в это время, наши друзья представляли в самых ярких красках. Да еще одна была беда – мужчина оказался негром. Плюс ко всему – какой-то странный запах стоял в номере. Вот такая гремучая смесь признаков и догадок и привела к тому, что Умиды остались крайне недовольными своим номером и проведенной в брезгливой атмосфере ночи.
А нам с Борей все было до лампочки! Но все бы хорошо, если бы не мои ноги… Я еле шел, мой стон с каждым шагом усиливался, иногда заставляя оглядываться проходящих мимо людей. Увы, дневная прогулка доставляла мне только боль, а не удовольствие. Но я, стиснув зубы, шел, несмотря на все неприятности пытаясь хорошенько рассмотреть все вокруг и запомнить это навсегда.
А потом случился конфуз, естественно, опять со мной (ну с кем же еще, если не со мной?!). Здесь я рассказывал о том, как миссис Лив перед прибытием в Париж передала мне какие-то бумажки? Тогда я не предал этому никакого значения, аккуратно положив их в кармашек стоящего передо мной кресла в поезде, в котором мы ехали.
Положить-то я их положил, а забрать забыл. Так и остались они лежать в том кармашке… А теперь миссис Лив попросила отдать бумажки обратно ей. И тут мне стало чертовски стыдно, потому что я оказался в крайне дурацком положении.
Оказалось, что это были и не бумажки вовсе, а билеты на какую-то выставку, куда нас хотела сводить миссис Лив. Короче говоря, из-за моей идиотской забывчивости и невнимательности выставка накрылась. Ну что же, наказанием за это мне явилось хождение по улицам Парижа в мучительно сжимаемых тисками неудобных сапог моих бедных ног.
Мы ходили много, как назло! Пошли к Лувру, там купили жареных каштанов, которые в изобилии на специальных жаровнях готовили (почему-то!) исключительно арабы (наверное, это у них получается лучше, чем у людей других национальностей). Потом мы пошли по знаменитой набережной вдоль Сены, на которой продают антиквары книги, открытки, марки и т.п. Потом мы пошли по Елисейским полям, потом пошли на Монматр, потом пошли к тому месту, где незадолго до нашего путешествия погибла принцесса Диана. Потом мы пошли к башне.
Да, да, мы опять пошли к Эйфелевой башне! Но она была слишком далеко от нас, где-то в километре, и это расстояние для меня оказалось неподъемным. Миссис Лив, похоже, тоже особо не жаждала идти к башне. Боре хватило ночного путешествия. И только Умиды настойчиво требовали похода к башне. Но мы стояли на своем, отговаривая их тратить впустую время на дальний поход. Зачем идти к ней? Вон же она, ее хорошо видно, любуйтесь!
В итоге мы к башне не пошли, а Умиды на нас сильно обиделись, и я, конечно, понимаю, что мы поступили плохо. Ведь мы-то с Борей ТАМ побывали! Нам башня, если честно, была уже неинтересна, мы ее познали в полной мере. А вот нашим ребятам такой возможности мы не дали. Эх, если бы не мои больные ноги…
В последние часы я уже не шел, я плелся, еле поспевая за своими друзьями, иногда присаживался, чтобы отдохнуть от боли, но она безудержно проникала во все пальцы моих ног.
Вот так мы и блуждали до семи вечера, подойдя, наконец, к железнодорожному вокзалу. А потом подошел поезд, мы в него сели и поехали обратно в Бельгию, обратно в Антверпен. Жаль, что с Парижем я попрощался вот так сумбурно.
Но теперь-то я понимаю – это была расплата за мою наглость. Судьба наказала меня за мою самонадеянность, за желание покорить Париж в одну ночь. Нет, друзья мои, это невозможно! Париж нужно познавать постепенно, не спеша, так, как потягивают долго и медленно, наслаждаясь вкусом и ароматом старого доброго вина, настоящие ценители прекрасного.
В Антверпен мы прибыли около одиннадцати часов вечера. Очень уставшие, бесформенными мешками мы свалились на сиденья машины нашего руководителя мистера Питерса, встречавшего нас на вокзале.

Послесловие
Уже поворачивая ключ зажигания, мистер Питерс спросил: «Ну, как, понравился вам Париж?»
Все молчали, лишь Боря устало выдавил из себя: «Да, нормально. Правда, грязно там».
Питерс с веселыми икорками в глазах посмотрел на всю нашу компанию в зеркало, молча нажал на газ и окончательно возвратил нас из сказки в реальность. Всё закончилось…

Конец моим запискам о Париже

Путешествие в Париж (часть 4)

Владислав Губенко — Sun, 02 Oct 2011 14:10:21 +0000

Но какой сон может быть в Париже?! Неужели мы могли так бездарно растрачивать время, благодушно отведенное нам судьбой. Нет и еще раз нет! Поэтому уже через полтора часа мы были готовы к новым приключениям, даже несмотря на то, что наша одежда так и не высохла после версальского ливня.
Часы показывали около семи вечера. Я, Борис и оба Умида (вся наша компания) аккуратно, чтобы не побеспокоить миссис Лив, находящуюся в соседнем номере, прикрыли за собой двери своих комнат и спустились в холл гостиницы.
За стойкой администратора стояла девушка, которая довольно подробно нам рассказала, куда мы можем пойти, чтобы посмотреть город. Мы терпеливо слушали ее советы, но наши ноги не хотели стоять на месте – быстрее в путь, на поиски приключений, Париж нас ждет!
И вот, наконец, мы оказались на улице, все советы девушки были сразу же позабыты, мы положились исключительно на свою интуицию и повернули направо, туда, где горело много огней.
Мы глазели на многочисленные витрины магазинчиков, лавок, кафе, в которых продавалось все, что душе угодно, люди разных национальностей создавали непередаваемый колорит всему происходящему вокруг.
Мы все дальше и дальше уходили от своего отеля, особо даже не задумываясь о том, как же будем возвращаться.
Где-то через полчаса наши желудки напомнили о себе – чертовски захотелось есть. У каждого из нас в кармане лежало по 100 франков (20 долларов), и, честно говоря, на эту сумму в Париже не разгуляешься. Поэтому, проходя мимо кафе, мы прикидывали, где же можно поесть подешевле, но вкусно.
Идя все дальше по улице, мы обратили свой взор на витрину китайского кафе, где были нарисованы куры. Ну что же, у китайцев хорошая кухня, да и не дорогая, поэтому мы смело открыли дверь и вошли внутрь.
Вообще-то, это заведение крайне сложно назвать кафе. Ну представьте одну большую комнату, в углу которой стоят всего лишь один (!) столик и четыре стула. На противоположной стороне размещалась стойка, за которой стоял, конечно же, улыбающийся во все 32 зуба пожилой китаец.
Мы подошли к нему и на своем английском языке попытались объяснить, что очень хотим есть. Увы, китаец ничего не понял. Но не думайте, что наш английский был слишком плох (хотя, признаюсь честно, и не слишком хорош), просто, как мы поняли, в Париже говорят на французском языке гораздо больше, чем на других языках.
Поэтому китаец по-прежнему радостно улыбаясь, чего-то говорил нам в ответ, а мы уже стали придумывать, как же ему объяснить простую вещь – дай нам еды! На наше счастье из кухни, что находилась в соседней комнате, вышла молодая девушка, сходу нас понявшая.
Порция курицы из гриля стоила около восьми долларов, плюс к этому газировка два доллара, итого каждому нужно было заплатить 10 долларов. Мы постояли в раздумье несколько минут, а потом мои друзья все же решили сделать заказ. Напоминаю, что все это происходило …надцать лет назад, когда в нашей стране цены были на несколько порядков ниже мировых (оказывается, тогда у нас был рай, а мы и не знали!). Поэтому поесть в кафе за 10 долларов лично для меня было все равно, что пообедать в элитном ресторане.
Я знал цену деньгам, и … решил курицу не брать. Сказав своим друзьям, что кур не люблю (нужно же было как-то выйти из этой щекотливой ситуации с честью и достоинством), я вышел из кафе и зашел в соседнюю кондитерскую лавку. К моей радости там было вдоволь всякого съестного, я выбрал симпатичную булочку за 2 доллара, купил и съел ее с большим удовольствием.
Ну вот, после ужина – а это был именно ужин, ибо часы показывали около восьми вечера, – мы, сытые и довольные, продолжили путешествовать по улицам Парижа.
Солнце давно уже село, но было светло, как днем. Улицы сверкали от огней, люди куда-то спешили, либо, наоборот, неспешно прохаживались, многочисленные кафе были забиты до отказа (напомню, что наша поездка пришлась на субботу).
Мы шли и глядели по сторонам, и все было не по-нашему. Вряд ли я смогу передать вам атмосферу вечернего субботнего Парижа – про это надо не читать, это надо видеть собственными глазами!
А через два часа прогулок случилось следующее: оба Умида устали и сказали, что возвращаются в отель. Я и Борис с этим категорически не согласились: как можно устать в Париже и бездарно тратить драгоценное время на какой-то банальный сон?! Поэтому Умиды отравились обратно, а мы с Борей решили окончательно погрузиться в ночной Париж – мы решили всю ночь, пока у нас хватит сил, бродить по городу.
Но куда идти? Ведь должна же быть какая-то цель! И тут нас осенило: вдалеке, на фоне черного неба мы увидели ее, изящную, неповторимую, всеми узнаваемую, грациозно стоящую посреди города. Эйфелева башня – вот тот ориентир, та цель, которая манит, наверное, всех людей мира, и которая находилась всего лишь в нескольких километрах от нас. Мы отчетливо видели ее сверкающие огни, и мы пошли к ней!
Я и Борис шли по улицам Парижа, мы прошли бульвар Монпарнас, прошли площадь Бастилии, прошли по мосту Александра III через Сену. Мы все так же глазели по сторонам, но непременно наш взгляд приковывала Эйфелева башня, которая медленно, но верно к нам приближалась.
Вечерне-ночной Париж уникален, здесь главное – ничему не удивляться. Вот стоят двое мужчин и … целуются, да так, что это, похоже, влюбленная парочка. Вот машина стоит на обочине. Впрочем, это не просто припаркованная машина, так как она раскачивается с определенным тактом, который явно напоминает ритм любви (надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду). А мы все шли и шли, с каждым шагом познавая Париж.
Где-то на полпути Боре захотелось в туалет (что же, вполне нормальное желание!). На одной из улиц нами была обнаружена туалетная кабинка в виде огромного металлического цилиндра с дверью. По задумке создателей этого устройства в него можно было попасть, кинув в специальную щель пять франков (один доллар).
Борис, как культурный человек, взял монету и подошел к кабинке. Вслед за этим я услышал звон падающей на землю монеты, негодующие возгласы моего друга, а он сам как-то странно начал прыгать вокруг кабинки. Оказалось, что туалет не работал, а все пространство вокруг него было, извините, залито продуктами жизнедеятельности таких же бедолаг, как Борис. Что же, пришлось моему другу последовать их примеру, – зря, что ли, он выбросил пять франков?
Мы продолжили свой путь, но, честно признаться, опять захотелось есть. Было уже около полуночи, однако многие кафе все еще работали. Мы зашли в одно из них, заказали по хот догу с жареной картошкой, быстренько перекусили и, насытившись французской закуской, пошли дальше.
А потом произошел конфуз. На минуту мы оторвали взгляд от нашей цели, а потом … в растерянности остановились – тщательнейшим образом осматривая горизонт, мы, хоть убейся, Эйфелеву башню найти не смогли. Вот же, она была совсем рядом, а теперь ее нет. Просто мистика какая-та! Мы с Борисом не знали что делать, однако решили все же идти вперед.
На улицах нам уже практически никто не встречался, поэтому спросить у кого-нибудь дорогу не было никакой возможности. И все же, на наше счастье, перед нами появился полуночный прохожий. Я прошел чуть вперед, прохожий проследовал мимо меня, а Борис, шедший сзади, решил спросить его (мужчину лет сорока), куда же нам следует идти.
Внезапно я услышал возглас Бориса: «Вот, черт!». Обернувшись, я увидел опешившего друга, а прохожего и след простыл. Боря был в шоке: «Ты видел, что произошло?», спросил меня он возбужденно. «Нет. А что было?» Оказывается, лишь только Боря обратился к человеку, тот непостижимым образом отпрыгнул от него метра на два и чуть ли не бегом помчался от нас. Что это было, мы так и не поняли. Однако, возможно, такое поведение связано с тем, что от греха подальше в Париже по ночным улицам лучше не ходить и с незнакомыми людьми не заговаривать. Ладно, всяко бывает, мы же пошли дальше.
Время все шло, мы тоже шли, а Эйфелевой башни так и не было видно. Мы были подавлены, растеряны, да и, к тому же, очень устали. Похоже, наше путешествие должно закончиться неудачей, и мы постепенно стали мириться с этой грустной мыслью. И тут!..
И тут произошло необъяснимое: идя по какой-то невзрачной улочке, мы остолбенели – прямо над нами нависло нечто грандиозное. Это невозможно описать словами! Представьте, как из кромешной темноты вдруг проявляется гигантское сооружение, которое потрясает своими размерами, буквально раздавливая вас своей мощью. Эйфелева башня стояла перед нами, над нами, вокруг нас. Мы к ней пришли, вот так неожиданно и немыслимо. Как оказалось, все освещение башни отключалось в полночь, поэтому она и потерялась из виду, а ведь ориентировались мы именно на огни, во множестве размещенные на башне. Теперь же она стояла темная, как огромная гора, но по-прежнему изящная, как и подобает всегда быть символу Парижа.
Я посмотрел на часы – они показывали без пяти два ночи. Мы подошли к самому центру башни, встали ровно посередине под ней, и я торжественно объявил: «Навсегда я запомню этот момент – в два часа ночи я стою под тобой, Эйфелева башня, и это самый счастливый момент в моей жизни, прошлой, нынешней и будущей».
Удивительно, но кроме нас здесь находилось много людей, в основном туристов. Я запомнил группу японцев, которые радостно щебетали, снимая на видеокамеры башню, а она стояла в темноте, величественно, грациозно и несколько надменно, как и подобает царственной особе, благосклонно позволяя восхищаться собой.
А потом мы устали. Все напряжение поиска спало, превратившись в обыкновенную усталость. Мы с Борисом ужасно захотели назад в отель, завалиться в постель, забыться сладким сном. Но тут вновь возникла проблема – мы напрочь позабыли обратную дорогу. Впрочем, вру – я забыл. Борис же – молодец, он запомнил и уверенно повел меня назад в отель.
На улицах уже никого не было, кафе опустели и закрылись, но меня поразило обилие двигающихся машин на дорогах и, особенно, городские автобусы, которые непостижимым мне образом были полны народом. Мне так до сих пор непонятно, куда же они ехали в столь поздний час.
А уже на подходе к отелю произошла совершенно странная вещь: мы заметили, что позади нас идет какой-то парень. Потом он внезапно начал что-то нам кричать и очень быстро приближаться, размахивая руками. Недолго думая, мы с Борисом рванули что есть мочи по направлению к гостинице, отчаянно перебегая через дороги, буквально увертываясь от машин. Возможно, это нас спасло от неприятностей, поэтому мы в целости и сохранности добежали до отеля, который оказался закрытым. Вот те на! Входная дверь была закрыта на замок изнутри.
Исследование входа принесло свои плоды – возле двери оказался звонок, на который я и нажал. Ждать пришлось долго, потом где-то вдалеке послышались шаги, а затем мы увидели заспанного парня-администратора. Он открыл дверь, при этом что-то зло нам выговаривая. Мы извинились за столь наглое вторжение в его сон, быстренько прошмыгнули мимо него, поднялись к себе на этаж, вошли в номер, бухнулись в кровати и тут же провалились в свой сон. Ночь в Париже для нас закончилась в четыре часа утра.

Окончательное окончание следует

Путешествие в Париж (часть 3)

Владислав Губенко — Sat, 01 Oct 2011 14:19:32 +0000

Наступление первого октября в последние годы стало для меня знаменательным событием.
Ну, во-первых, первое октября в нашем городке является выходным (на какой бы день недели он не приходился).
Во-вторых, это мой профессиональный праздник (как же этому не радоваться, если под него нам обычно выписывают премию).
В-третьих, к первому числу после недельного перерыва нам вновь дают горячую воду (думаю, всем хорошо известно, что такое «осенняя профилактика» городской теплосети).
Но честно признаюсь – все это не самое главное для меня! А главное вот что: каждого первого октября я отмечаю день взятия Парижа. Именно в этот день ровно …надцать лет назад я в последний раз попал в столицу Франции, бродил по его улицам, искал и находил приключения.
Итак, сегодня я продолжу, а завтра закончу публикацию своих парижских путевых заметок.
Начало этого рассказа, как вы помните (а если не помните, то почитайте здесь и здесь), я завершил фразой «Часы показывали около полудня, для нас все самое интересное только начиналось».
Да, действительно, на часах было почти двенадцать дня, в груди у нас бурлили непередаваемые чувства, а в голове крутились самые сумасбродные мысли. И вот со всем этим мы с безумной радостью погрузились в чрево Парижа!
О, оно было великолепным, манящим и сумасбродным. Огромные толпы людей сновали туда-сюда, казалось, все это движение было хаотичным, но нет – оно явно подчинялось какой-то определенной логике. Ну, а по-другому и быть не могло, ведь все происходило в парижском метро. Говорят, оно одно из самых протяженных в мире, и я в это охотно верю.
Мы всей группой во главе с миссис Лив влились в поток людей, перемещающихся в метро, стали единым целым с ними, и меня переполняла гордость – я в этот момент стал парижанином, таким же, как и все люди вокруг меня.
Правда, сначала мы немного заплутали – нам нужно было попасть на определенную ветку, а как это сделать с того места, откуда мы начали свой путь, сразу понять не смогли. Многочисленные указатели на переходах давали крайне мало информации – все они были на французском языке, который мы, естественно, не знали. Благо, миссис Лив довольно сносно говорила по-французски, и смогла, наконец, выяснить у дежурных, куда нам нужно двигаться.
Мы пошли за ней, сели в поезд, проехали несколько станций, вышли, сделали переход на другую ветку, вновь сели на поезд, вновь проехали, вновь перешли. Потом мы оказались на какой-то странной станции.
Мы стояли и ждали поезда, вскоре он пришел, но это был уже другой поезд, явно не метро. Мы сели в него и поехали, через некоторое время поняв, что это уже была электричка (в нашем обычном понимании этого слова).
Поезд вынырнул из-под земли, и мы взглянули в окно, за которым уже мелькал пригород Парижа. Вот так самым необычайным образом наша компания пустилась в первое путешествие под названием «Путь в Версаль». Да, именно в Версаль повезла нас миссис Лив, в место, где жили и властвовали когда-то все Людовики Франции.
Не знаю, как мои друзья, но я мурлыкал от удовольствия: за окном Франция, в поезде радостная атмосфера, подогреваемая периодически ходящими по вагонам музыкантами с гармонями, наигрывающими французские мотивы. Это была настоящая благодать!
Минут через сорок наш поезд прибыл в Версаль. Глаза разбегались от всего увиденного, хотелось это не просто увидеть, а поглотить, вобрать в себя, запомнить на всю жизнь.
Сначала мы пошли в какое-то кафе. Миссис Лив предложила нам пообедать, на что мы вежливо отказались, ибо французские цены нас слегка обескуражили своей дороговизной. Впрочем, не зря же я готовился к поездке в Париж заранее.
Я извлек из своей походной сумки булочки, раздал своим друзьям, и мы весьма бюджетно, не потратив ни одного франка, пообедали (к радости или к печали, но у наших людей скупердяйство, похоже, сидит в крови, впрочем, я это называю практичностью и хозяйственностью).
Ну а после мы ринулись познавать Версаль. Я не буду описывать всего великолепия того места, куда мы попали. Будет желание, погуглите запросом «Версаль», и вы поймете, что ЭТО такое. Мы бродили по историческим местам, любовались красотой и величием строений, дышали полной грудью, буквально осязая дух истории.
А потом внезапно случилась гроза. Вообще-то, то, что происходило вокруг, сложно назвать грозой – с неба проливались огромные потоки воды, сильнейший ветер срывал у людей зонты, которыми они безуспешно пытались защититься от ливня. Я понял всю бессмысленность этой затеи, поэтому благоразумно свернул свой зонтик и понадеялся исключительно на свою легкую куртку.
Ливень шел минут десять, а потом он так же внезапно стих, из-за туч появилось солнце, все вокруг стало настолько великолепным, что я даже перестал обращать внимание на свое ужасное состояние – с головы до ног я был насквозь мокрым.
Не поверите, но я не замечал этого! Мы пошли по красивейшему парку, путь наш лежал в какое-то историческое место под названием «Трианон». Придя туда, мы пофотографировались (увы, этих фотографий у меня нет), побродили вокруг, Борис купил книжку про Версаль, а затем тронулись в обратный путь.
Как же было свежо и красиво! Воздух пьянил своими удивительно вкусными запахами – ими невозможно было надышаться.
Однако близился вечер, и нам нужно было возвращаться в Париж. Усталые, промокшие, но абсолютно счастливые мы погрузились в электричку и покинули Версаль – эта сказка для нас, увы, закончилась.
Часов в шесть наша компания возвратилась в гостиницу. Взяв ключи, мы поднялись, кажется, на четвертый этаж, и разбрелись по своим номерам. Они оказались двухместными и довольно интересными.
Я и Борис зашли в свой номер и огляделись. Это была комната размером, где-то, три на три метра. Возле стены, по центру, вплотную друг к другу стояли две кровати. В номере имелись туалет и душевая кабина.
Здание гостиницы было очень старым, это я понял тогда, когда заметил за отделочной плиткой в туалете древнейшую кирпичную кладку. Короче говоря, нам попалась весьма бюджетная гостиница. Впрочем, даже в такой гостинице цена кусалась – насколько я знаю, стоимость одного номера за сутки здесь составляла около ста долларов.
Но мы не унывали – это же был Париж, а все мелкие неприятности нам были абсолютно безразличны.
Поскольку мы так и не высохли после версальского дождя, то пришлось раздеться до нижнего белья, а всю верхнюю одежду разложить для сушки. Удивительное дело – было довольно прохладно, но этого мы почему-то совершенно не замечали, а о насморке или каком-то недомогании речи вообще не шло. Да и каких-то комплексов у нас с Борей не возникало – мы легли на кровати, я взял в руку пульт от телевизора и начал им «стрелять» в поисках какой-нибудь интересной программы. Вы, конечно, извините, но мы очень надеялись, что найдем по ТВ что-нибудь такое эдакое: как никак, мы находились не где-нибудь, а в Париже, городе, как известно, очень специфическом. Увы, ничего подобного по телевизору мы так и не нашли.
А через некоторое время усталость дала о себе знать, и мы заснули сном счастливых детей, которым подарили самую желанную игрушку на свете.

Окончание следует

НАТО-конфуз

Владислав Губенко — Wed, 09 Mar 2011 03:07:44 +0000

Возможно, вы подумали, что в названии закралась ошибка, и нужно букву «т» поменять на «н». Да, иногда в нашей жизни случаются и нано-конфузы (ох уж это модное слово «нано» – все слышали о нем, но мало кто знает, что оно означает!). Но в данном случае я написал правильно, и именно о НАТО-конфузе я хочу вам сейчас рассказать. Тем более, что уже можно, так как прошло более десятка лет и те события за давностью лет из почти криминального перешли в статус комического происшествия. А случилось давным-давно вот что…
Вот здесь я уже писал о своем посещении штаб-квартиры НАТО, что находится в Брюсселе. Да, вот такое счастье мне привалило, когда вместе с большой группой наших сотрудников мы ездили на неделю в Бельгию. Но в тот раз я не рассказал в подробностях о том, как прошло наше путешествие в «логово» некогда самой опасной для нашей бывшей страны (которая называлась СССРом) организации.
Если бы мне на заре моей юности сказали, что я буду прохаживаться по коридорам штаб-квартиры НАТО, обедать в тамошней столовой, торговаться в тамошних магазинах, то я бы просто в обморок схлопнулся, либо покрутил у своего виска пальцем, ибо тогда это было также фантастично, как слетать на Луну. Но все течет, все меняется, может, когда-нибудь я и на Луну слетаю, а в 1997 году я попал в «само» НАТО.
Описывать внутреннее устройство штаб-квартиры этой весьма серьезной организации я не буду, еще слишком свежи воспоминания о владельце известного сайта WikiLeaks. Поэтому лишь скажу, что в целом там очень даже ничего, уютненько, все располагает к работе, которая, несомненно, ведется круглосуточно на благо всей нашей планеты (кто бы в этом сомневался!).
Понятное дело, что нас не водили по закрытым объектам, мы прошлись по центральным местам штаб-квартиры, поглазели на различные достопримечательности, а затем нам выделили специального человека, в чьи обязанности входили прием и общение с такими делегациями, как наша. Этим человеком оказалась весьма симпатичная турчанка лет сорока, которая повела всех нас в большой конференц-зал.
Возможно, это был тот самый зал, где проводились всякие важные совещания, и тогда нам крепко повезло – ведь мы сидели за тем огромным овальным столом, за которым часто сиживают сильные мира сего, а может, и сами президенты великих держав (каких, говорить не буду). А может, это был зал для более «мелких» делегаций, но мне почему-то все время казалось, что нас разглядывают со стороны, наверняка там было куча видеокамер и микрофонов. А может, это была нормальная реакция бывшего комсомольца, попавшего, так сказать, на «другую сторону» (ну, вы понимаете, что я имею в виду).
Наконец мы расселись за стол и стали слушать лекцию НАТО-турчанки. О чем она рассказывала, тоже не буду говорить, да я и не помню, если честно. Самое интересное было впереди, когда нам предложили задавать вопросы.
Ну, товарищи дорогие, попасть в НАТО и не воспользоваться таким замечательным моментом для меня было смерти подобно. Уж чего-чего, а вопросы я задавать люблю, да еще непростые, а с подтекстом. Тут я собрался с духом и … спросил. До сих пор помню свой вопрос, до сих пор он иногда снится мне во сне, и я просыпаюсь в холодном поту, и не могу поверить в то, что тогда произошло.
Хочу напомнить, что в те времена было очень неспокойно на границе моей страны и другого государства (называть их не буду, пусть это будет загадкой, чтобы не дай бог, не попасть в положение, в котором сейчас находится Джулиан Ассандж). В том государстве все больше и больше набирали экстремистские силы (какие, тоже не буду говорить). И возникла большая вероятность того, что они придут к власти и начнут доставлять неприятности моей стране.
Ну, вот я и спросил прямо турчанку: «А что будет делать НАТО, если эти злые и противные силы будут угрожать моей стране? Будет ли НАТО нас защищать?» На этот вопрос турчанка что-то промямлила типа «все страны должны будут это сначала обсудить, потом решить, потом, может быть, они помогут», ну и так далее. Короче говоря, каков был вопрос, таков был и ответ на него. Однако реакция моих руководителей на мой вопрос была поистине ужасной. Еще в зале я заметил, что некоторые из них стали странно поглядывать на меня; я напрягся, почувствовав запах жареного мяса (моего).
И вот, когда встреча закончилась и мы вышли из зала, началось. Мой самый главный руководитель (теперь он уже очень далеко от нас, в другой стране) подозвал меня к себе и тихо сквозь зубы зловеще сообщил мне, что я задаю слишком много вопросов. Я поинтересовался: «А что я такого особенного спросил-то у турчанки?». На что получил ответ, от которого похолодел: «Приедем домой, узнаешь…».
Ну все, тут я понял, что домой мне лучше не возвращаться. И все оставшееся время до конца своего путешествия я находился не в своей тарелке, все время проворачивая различные варианты выхода из сложившейся ситуации.
Но, возвратившись домой, все как-то забылось само собой. Да и что было в моем вопросе такого секретного и особенного? Я даже оказался прав: где-то через год или два эти экстремистские силы пришли к власти в том государстве, причем до сих пор с ними никак не может сладить все то же самое НАТО.
Это сейчас по прошествии многих лет все вспоминается с легким налетом иронии, а тогда, признаюсь, мне было весьма неуютно. Вот такой НАТО-конфуз произошел со мной когда-то. Да, всяко бывает в жизни…