Ташкентский цирюльник

На Востоке к цирюльникам всегда было особое отношение. А все потому, что они посредством бритв, а потом и ножниц, возвращали заросших волосатым покровом существ в состояние нормальных людей, достойных членов гражданского общества. Поэтому профессия цирюльника была очень уважаема и высоко ценилась с точки зрения величины оплаты их полезного труда.
Кроме того, в давнишние времена цирюльники слыли универсалами, способными не только стричь, но и выполнять другую очень полезную для людей работу, к примеру, рвать зубы.
В подтверждение этого предлагаю своим читателям к прочтению отрывок из симпатичной повести Гафура Гуляма «Озорник», из которого станет понятным, что представлял собой труд цирюльника, и каково было быть «клиентом» тогдашних «парикмахерских».

*****

Я … тряхнул головой – и сообразил, что я уже целую вечность не стригся. Не сходить ли к парикмахерам? Вот как раз и парикмахерская у мечети Махкама.
Вместо вывески над дверью красуется грязный красный фартук, – его видно издалека, люди сразу догадываются, что здесь обосновались цирюльники.
В парикмахерской сидят несколько человек. У одного на шее четыре пиявки. У другого на висках пристроены два рожка для спускания крови. Эти рожки, с отверстиями на обоих концах, делаются из самых настоящих бычьих или коровьих рогов, выдолбленных изнутри.
Парикмахер, сделав надрез на висках, приставляет рожки и спускает кровь. Человек с рожками, краснолицый, с тяжёлым крутым лбом, и впрямь сейчас походил на быка. Он стонет, и другой, с пиявками, тоже.
Оба они сидят на низкой скамейке у двери, а сам парикмахер занят удалением коренного зуба у третьего клиента. Клиент замер у него под руками с разинутым ртом, как у рыбы на берегу, и глаза у него точь-в-точь как у рыбы, такие же вытаращенные.
Старик парикмахер спустил на нос очки в чёрной железной оправе и посмотрел на меня:
– Что, мальчик, постричься хочешь? Это будет стоить один пакыр. Деньги есть?
– Есть.
– Тогда не стой здесь попусту, иди к хаузу и хорошенько помочи волосы.
Парикмахеры – люди важные, образованные, мастера на все руки. Они не только стригли, брили, ровняли бороды и усы, красили волосы, но ещё и лечили от множества болезней. Пустить кровь, поставить пиявки, удалить зуб, дать слабительное – все это и многое другое тоже входило в круг их обязанностей, из которых самой доходной было обрезание.
Так что, когда появлялись такие завалящие клиенты, как я, суровые мастера не снисходили до того, чтобы собственноручно мочить им волосы, а посылали к хаузу.
Я зашёл во двор мечети Махкама, добросовестно намочил голову водой из хауза, что посреди двора, и стал тщательно тереть волосы. Когда я вернулся в парикмахерскую, коренной зуб был уже выдернут, его хозяин стоял в сторонке и охал, сплёвывая кровь, а парикмахер снова был занят – подправлял усы какому-то старику.
Он опять глянул на меня краем глаза и сказал:
– Чего стоишь, три волосы, а то высохнут!
Наконец подошла и моя очередь, и на шее у меня оказалась грязная повязка красного цвета.
– Ах ты, нечистое отродье, намочил-таки плохо! – сказал парикмахер, налил полную пригоршню воды из кувшина для омовения и стал растирать мои волосы сам.
На пальцах у него, чуть не на каждом, было по кольцу, и он сдирал с меня кожу целыми полосами. Остальное доделывали мухи, они тучами кидались на мои раны, точно волки на павшую лошадь. Удивительные мухи в парикмахерской, ничего не боятся! Я думаю, они в сговоре с самим хозяином и кусают только дешёвых клиентов.
Содрав мне примерно половину кожи с головы (это называлось у него намочить волосы как следует), парикмахер, наконец, приступил к делу.
Он начал брить с висков широким, как пятерня, лезвием.
Первый раз я видел такую бритву! Каждый раз, как он проводил ею, я подскакивал, потому что при ближайшем рассмотрении бритва оказалась вовсе не бритвой, а пилой: остатки лезвия равномерно чередовались на ней с зазубринами. Но пилу тоже иногда точат, а он свою не точил, видно, с тех пор, как перепилил надвое какого-нибудь захудалого посетителя.
В то время как я подскакивал с приглушенным воплем, он сердито пихал меня обратно и говорил:
– Сиди смирно! Что за нетерпеливый мальчишка, шайтан в тебе, что ли, сидит?
Когда бритье, наконец, завершилось, я был уверен, что попал в рай. Выжить после таких пыток невозможно, а на тот свет я прибыл явно как великий мученик. Но, к счастью или к несчастью, я был все ещё в парикмахерской. Только я встал, как со стороны шорно-седельных рядов донеслись вопли толпы. Вовсе не замышляя смыться, я кинулся к двери посмотреть, что там такое. Но парикмахер налетел на меня, как коршун на цыплёнка, и схватил за грудки:
– Ах ты, паршивец! Удрать хочешь! Убирайся, только сначала деньги заплати. Здесь святейшее заведение Сулеймана-чистого, его обманывать нельзя, понял, паршивец? А кто его обманет, у того и парша, и колтун, и лишай – все на голове заведётся!
Я хотел ему сказать, что и парши, и лишая, и всего прочего с избытком хватает на грязных фартуках и повязках этого чистейшего заведения. Но времени на разговоры не было, я сунул старику причитавшийся пакыр и помчался туда, откуда неслись шум и вопли.

*****

Что ж, много воды утекло с той поры. Как и всё вокруг, менялись и цирюльники-парикмахеры, и их заведения. Ещё совсем недавно глаз жаждущего постричься и побриться радовали в нашем городе многочисленные вывески на русском «Парикмахерская», на узбекском — «Сартарошхона».
А теперь поди ж ты, попробуй найди такое заведение! Долго нужно ходить, искать. Если и найдёшь, то в каком-нибудь укромном малозаметном месте, известном лишь небольшому кругу счастливчиков, приводящих в порядок свою растительность именно в парикмахерских.
А как же остальные жаждущие постричься?
Для них в нашем городе существует бесконечное множество бьютисалонов. О, их настолько много, что, наверное, на каждого жителя нашего города, включая младенцев, приходится никак не менее одного этого самого бьютисалона.
Скажу честно, я не люблю и не жалую такие салоны, хоть и заглядываю в их сверкающие окна, проходя мимо, но никогда туда не захожу. Несмотря на зазывную рекламу получить весь спектр парикмахерских услуг, в таких салонах стричься я не желаю, особенно с той точки зрения, что количество уплаченных денег за предоставленные услуги значительно превышает их качество.
Кроме того, персонал бьютисалонов никак не соответствует их заявленной бьютишности. Ну, разве что антураж заведения и его название намекают на это. А в целом, всё та же парикмахерская всё с тем же ограниченным функционалом: постричь и побрить, и не более того.

Но стричься надо, как бы ты не старался оттянуть этот сложный момент в своей жизни, приказывая своим волосам расти помедленнее (иногда по этой причине завидуешь лысым, хотя у них имеются свои проблемы – холодно зимой, мокро по весне и осенью).
И вот, когда количество волос на твоей голове достигает критической массы, собираешь волю в кулак и идёшь на поиски парикмахерской.

А теперь хочу я рассказать про одну удивительную парикмахерскую, найти которую мне удалось случайно, проходя мимо бесконечных бьютисалонов, уже полностью разуверившись в том, что мои поиски увенчаются успехом.
Получилось как в старой сказке: «Пойдёшь налево — просто лес, пойдёшь направо — тоже лес. Но если ты в дупло полез, перед тобой волшебный лес!»
Одним словом, уже почти пройдя мимо, я вдруг увидел простую вывеску с заветной надписью «Сартарошхона», сердце моё радостно забилось, я подошёл к заветной двери, повернул ручку, открыл и «залез в дупло»…

Да, это была волшебная парикмахерская, а внутри неё работал волшебный мастер. Я такого никогда раньше не видел, хотя за свою жизнь насмотрелся много всякого парикмахерского.

— Здравствуйте! Можно у Вас постричься?
— Здравствуй! Можно! Садись, я тебя постригу! – мастер хоть и обращался ко мне на «ты», но это было для меня приятно, и я совсем не обижался. Тем более, пожилой дядюшка-узбек говорил на русском языке с очень милым узбекским акцентом.
Я сел в старинное парикмахерское кресло.
— Ой, как ты зарос. Наверное, жена тебя поругала, и ты побежал стричься, — мастер принялся расчёсывать мои кудри.
— У меня добрая жена, она меня не ругает, она меня любит, — ответил я весело.
— Сколько тебе лет? Лет сорок есть?
— Ага, сорок. Сейчас Вы меня подстрижёте, и я помолодею.
— Да, сразу на десять лет. Девушки за тобой бегать будут.
— Не, я от девушек буду бегать. У меня жена любимая, другие девушки мне не нужны.
— Хороший ты парень, весёлый, — похвалил меня мастер, и мне стало очень приятно от его добрых слов.
Между тем он умело удалял с моей волосатой головы все лишнее.
И вдруг меня повернули. Никогда в жизни меня ещё не поворачивали в парикмахерском кресле! Оказывается, оно не только «ездит» вверх-вниз, оно ещё и поворачивается!
Мастер меня развернул на сто восемьдесят градусов, чтобы удобнее было меня подстригать.
На моем лице расположилась блаженная улыбка – такого удовольствия я ещё не испытывал.
— Пить будем? – вдруг спросил меня мастер.
Я опешил и переспросил: пить?!
— Мыть будем?
Милый узбекский акцент странным образом превратил слово мыть в пить. Мне стало совсем весело.
— Нет, акя, я дома помоюсь. Вот спасибо Вам, как хорошо Вы меня постригли. Теперь я только к Вам приходить буду.
— Ты что, рядом живешь?
— Нет, я далеко живу, на другом конце города. Но буду к Вам приезжать. В других местах молодые парикмахеры работают тяп-ляп, они и на парикмахеров-то не похожи, одеты не по форме, все время между собой болтают, отвлекаются. А Вы вот в халате специальном, парикмахерском, все у Вас очень аккуратно.
Мои слова мастеру были явно по сердцу, он тоже улыбался.
— Всё! Готово! Теперь ты опять стал похож на человека!
— … а полчаса назад был похож на волосатую обезьяну, — я докончил мысль мастера, и мы оба весело рассмеялись.
— Тебе нравится? – мастер взял в руки зеркало и стал заботливо со всех сторон показывать мне свою работу.
— Очень нравится! Спасибо, акя! А как Вас зовут? – наконец додумался я спросить имя мастера.
— Абдукаюм. Я здесь уже двадцать шесть лет работаю. Посмотри, как у меня здесь хорошо.
Я слез с кресла и принялся внимательно разглядывать волшебную хижину мастера.

Да, это была самая настоящая волшебная хижина!
Абдукаюм-акя показывал мне свои драгоценности и рассказывал их истории.

— Вот, смотри, тут самовар стоит, а к нему чаи разные, мёд, варенье. А на этой тахте я отдыхаю, смотри, как удобно на подушках лежать. А вот чётки висят. Смотри, какие большие. Знаешь, пианисты нервы себе чётками успокаивают. А вот смотри, нож чустский. Знаешь про эти ножи? Они из самой лучшей стали в Чусте делаются. Смотри, нож именной, на лезвии моё имя выбито. А это вешалка из резной цельной доски сделана, посмотри, это всё своими руками мастер вырезал. А яблоки, гранаты и хурму я и для красоты положил, и кушать их можно, я детей, которые приходят стричься, ими угощаю. А ещё смотри (тут мастер полез в ящик столика), что я детям даю (и тут в руке мастера я увидел с десяток разноцветных воздушных шариков). Видишь, каждому ребёнку, которого я постригаю, я даю воздушный шарик. А вот смотри, сколько у меня фотографий: это моя семья, а это мой учитель, он теперь в Америке живёт, я у него в гостях был. Я два раза в Мекке был, муллу самого главного стриг, а ещё больших начальников стригу. Они специально ко мне приезжают.

Я стоял и слушал, бесконечно довольный, потому что судьба завела меня к такому необыкновенному человеку.
А потом я спросил разрешения все эти чудеса сфотографировать. Конечно же, мастер разрешил, и было ему от моего внимания очень приятно. И самого мастера, настоящего волшебного парикмахера я сфотографировал, а теперь показываю вам, чтобы вы его увидели и убедились – волшебники еще существуют, только их нужно уметь находить, потому что они не на виду, они живут и трудятся далеко от больших дорог, в тишине, без ярких вывесок и реклам.
Я отдал деньги за стрижку, хотя мы с мастером совершенно про них забыли.
И тут я спросил: а можно, Абдукаюм-акя, я вас обниму на прощание?
И мы обнялись, как обнимаются добрые, почти родные друг для друга люди.
Это был первый и, может быть, последний парикмахер в моей жизни, которого я обнял, за его простые истории, за его бесценные безделушки, за его труд.
Я попрощался с мастером, но пообещал обязательно вернуться.
Закрыв за собой дверь, я вылез из «волшебного дупла», вернувшись обратно в наш суетный житейский мир.
Я светился от счастья, ведь только что я побывал в доброй, доброй сказке.

ташкентские парикмахерские

парикмахеры Ташкента

парикмахерская фото

необычные парикмахерские

в парикмахерской

парикмахерская

парикмахерская в Ташкенте

ташкентский парикмахер

Комментарии

  1. Надя:

    Удивительная история, Красавчик! give_rose Словно посетила я Хроники Акаши — где хранятся все святые и грешные истории Планеты нашей.. good А здесь: вся эволюция Цирюльничьей Миссии, самой идеи Красоты и парикмахерской Души — от воплей с глубины времён до лоска наших бьюти-гнёзд, от механической работы до самой искренней Заботы о человечках всех полов, всех вкусов, даже возрастов! heart

    Ох, как я бы обняла Абдукаюма славного акя! ..А молодого человека — вообще в охапку забрала.. kiss air_kiss

  2. Влад Губенко:

    Молодой человек уже занят. buba
    Только одной Девочке можно его в охапку. air_kiss

  3. Надя:

    Как же ей волшебно повезло!.. heart

Комментировать

Return to Top ▲Return to Top ▲

Истории из жизни в рассказах и фотографиях