Пуговица

пуговицаНичто не влияет так хорошо на философское отношение к жизни, как пустой желудок и стрессовые ситуации.
Еще десять минут назад взгляд на многие вещи был сер и уныл, а теперь, попивая ароматный кофе, смотришь вокруг и думаешь: вполне недурно, могло быть и хуже.
Если еще и стресса поубавить, то вообще красота – «хмуриться не надо, Лада!»
А пока он есть, то философские взгляды на неприятности бурлят и выплескиваются в виде фраз, остроумных и прелестных (иногда думаешь: ну ничего себе, эка как загнул, нужно это непременно записать на манжете).
Правда, чаще всего на ум приходят уже кем-то озвученные мысли, и тогда с грустью приходится признавать – не настолько ты умен, как тебе кажется. Вот и сейчас красивая фраза «А у нас всё по-старому», увы, придумана не мной, но в точности характеризует нынешнее положение дел – действительно, ничего не изменилось.
Те же снующие по коридорам коллеги, то же волнение, тот же «предсмертный» агонизирующий блеск в глазах, и тот же вопрос: «А когда у вас?» (к Евгению Семеновичу Скляревскому никакого отношения не имеющий).
Когда у нас? Скоро! От судьбы не уйдешь. И тут же начинаешь нести философскую чушь, чтобы коллег поддержать, и себя потренировать в плане сочинительства афоризмов.
Где как не в таких ситуациях мозг работает на новом уровне. Наверное, нейроны начинают быстрее двигаться, выделяя при этом мыслительную энергию на порядок выше той, что обычно попыхивает в мозге, полностью удовлетворенном жизнью.
Поэтому на вопрос коллеги, есть ли у нас альтернатива, отвечаю: «Конечно! Такая же, как альтернатива у приговоренного к смерти – либо дождаться казни, либо повеситься самому!»
А на восклицание «у меня нет шансов!» замечаю: «У тебя ровно такой же шанс, как у кольта с одним патроном, приставленным к виску».
И не могу представить, сколько еще родят нейроны умных мыслей в моей голове, когда всё закончится. А оно, похоже, вечно, ведь у нас всегда «все по-прежнему».

Несколько дней назад, стоя на остановке, обнаружил, что пропала пуговица с моего пиджака. Хороший пиджачок, швейцарский, и пуговица, соответственно, швейцарская. Придя домой, горевал: где найду такую же? Да и саму пуговицу жалко по-человечески, лежит, наверное, где-то в грязной канаве, вспоминает Швейцарию, и горюет по счастливому прошлому.
А сегодня, зайдя в кабинет, увидел на полу мою швейцарскую пуговицу. Повезло ей, оторвалась в хорошем месте, будет опять пришита к пиджаку.
И подумалось мне: в нашей жизни нужно удачно потеряться, так, чтобы обязательно нашли. А иначе и смысла нет в потерях.


Комментировать

Return to Top ▲Return to Top ▲